"Блажен, кто верует, тепло ему на свете!" (А.С.Грибоедов "Горе от ума")

Други мои! Предстоящий праздник Рождества дорог и значим прежде всего для тех, кто хранит в душе согревающий и лучезарный огонёчек веры. Не будь этого явления Господа в мир, - страшно сказать, что осталось бы глухо-безответным. Привожу вам отрывок из своего рассказа "Боженька". Там я попытался выразить и запечатлеть чудодейственное прикосновение Его всесострдающей любви к моим внутренним терзаниям. Случилось это осенью 1970 года в краткие минуты прогулки в тюремном дворике. *** Прошло полтора месяца моего пребывания в БУРе (барак усиленного режима), пониженный паек за отказ от работы давал о себе знать ватной слабостью в ногах и болями в сердце, особенно по ночам. Осень в том году стояла на удивление теплой, зачарованной. Оставшись один, какое-то время ходил, но скоро устал и расслабленно прислонился спиной к стене. Взгляд поверх забора привечали макушки сосен. Долгих 3 недели от Риты не было писем. При голоде и холоде они мне были нужны как никогда. Непреходящая тревога, ревность, самые мрачные предположения просто изводили меня. Терзаясь, я не способен был ни о чем другом думать. Сколько ни пытался забыться, переключиться на что-то другое, мне это не удавалось. Вечер был тихий, знакомые запахи осени делали его необычным, умилительным. Запрокинув голову и прикрыв глаза, пытался представить ее там, в Караганде - далеком, чужом мне городе. Хотелось ее пожалеть, утешить. Но выходило что-то другое: ревнивое, нечистое, вызывающее горечь обиды. Там, в тюремном дворике, среди милой русской осени, в те минуты я нестерпимо остро почувствовал одиночество и оставленность. «Ну где же ты, Рита моя? Если бы ты знала, как мне сейчас плохо…» Не помню, сколько я простоял в таком оцепенении… И вдруг откуда-то извне, как бы сверху, на меня стало сходить нечто легкое, ласковое, радостно узнаваемое. Оно мягко кружило, заслоняя и удаляя все наболевшее. Тепло, которое я ощутил, напоминало то, что блаженно согревало меня в детстве, когда ребенком я зябко прижимался к маме, засыпая под одним с ней одеялом. Наитие свыше свершалось без моей воли, но ощущалось таким сладостным, умиротворяющим, что ничего помимо и не желалось. Блаженство и покой, которые оно приносило, невозможно было выразить. При этом во мне – ни удивления, ни каких-либо отчетливых мыслей. Но в то же время все мое существо, ощутившее прикосновение неизъяснимой благости, растроганно осознавало – это Он, мой Боженька! Он вернулся ко мне из моего незапамятного детства. Чувство реальности пришло, когда я ощутил, что запрокинутое лицо залито слезами. Без всхлипов и рыданий они катились из глаз. В те мгновения только они, нежданные и обильные, могли выразить благодарную потрясенность моей души. (Фрагмент из рассказа Олега Сенина "Боженька")