Николай Гумилёв. Ключ. Из кубка моего пьёт птица...

Эссе (7/10) Олега Кустова о Николае Гумилёве «Ключ. Из кубка моего пьёт птица...» читает автор. #николайгумилев #гумилев #паладиныэссе #серебряныйвек #акмеизм #биография #аудиокнигаонлайн #русскаяпоэзия #готье #переводчикпоэта #другвпоколении Искусство для жизни или искусство для искусства? Ключ к ответу – в понимании, к кому обращены стихи. К современникам, другим людям – тогда, наверное, для жизни. А если к Богу, как в идеалистической культуре средневековья, – тогда, наверное, для идеалистического же искусства. Если же к самому себе, «в ничтожестве слегка лишь подновлённому», то, вероятно, в терапевтических целях – стихи лечат. Поэзия преображает душу. А когда собеседник провиденциальный, таинственный: «читатель в потомстве», «друг в поколении», «далёкий потомок», – тогда, собственно, «тому другому», «товарищу, от Бога в веках дарованному», «другу дальнему» и решать для чего. Из кубка моего пьёт птица, не подозревая о законах механики, – все часы суть облака, всё в мире вещей тикает более-менее случайно… Житие и бытие – акмеист Гумилёв и романтик Готье: облака на одном небе. Был ли Николай Гумилёв сродни Теофилю Готье – плодовитому писателю, путешественнику и поэту, что эпатировал публику красным жилетом и волосами неимоверной длины? «Переводчик поэта, – утверждал Н. С. Гумилёв, – должен быть сам поэтом, а, кроме того, внимательным исследователем и проникновенным критиком, который, выбирая наиболее характерное для каждого автора, позволяет себе, в случае необходимости, жертвовать остальным. И он должен забыть свою личность, думая только о личности автора. В идеале переводы не должны быть подписными». (Н. С. Гумилёв. «О стихотворных переводах»). К кому обращены стихи? Обращены в модусе, который есть у всякого искусства, – в модусе чаяния, заботы. Стихи были и есть – был и есть смысл, идеально воплощённый в форме, и понимание этого смысла. «В идеале переводы не должны быть подписными». Смысл распят традицией понимания: в идеале подписными не должны быть даже стихи. Ибо искусство – это бытие, которое не обращено, но взращено, взращено человеком в самом себе для себя, чтобы юный ключ не потерялся в провале и не умер малым гигант. Предисловье В часы всеобщей смуты мира Оставил Гёте ратный стан И создал «Западный Диван», Оазис, где рокочет лира. Для Низами, забыв Шекспира, Он жил мечтой далёких стран И ритмом звучным, как орган, Пел о Гудут, живущей сиро. Как Гёте на свою тахту В Веймаре убегал от прозы Гафизовы лелеять розы, Оставив дождь и темноту Стучаться в окна мне сильнее, Я пел «Эмали и Камеи». (Т. Готье)