ЧТО ТАКОЕ "ФАРАОН" И ЗАЧЕМ БОЯРСКИЙ ПРИМЕРИЛ КОРОНУ ДРЕВНЕГО ЕГИПТА
ЧТО ТАКОЕ "ФАРАОН" И ЗАЧЕМ БОЯРСКИЙ ПРИМЕРИЛ КОРОНУ ДРЕВНЕГО ЕГИПТА» Песня «Фараон» (на стихи Александра Маркевича) — пожалуй, один из самых загадочных, экстравагантных и экспериментальных треков в совместном альбоме Михаила Боярского и композитора Юрия Чернавского «Лунное кино» (1987). Если обыватели ждали от Боярского привычных баллад или лихих гусарских песен, то в «Фараоне» он предстал в абсолютно безумном, авангардном амплуа. За этой песней стоят конкретные творческие задачи, которые артист решал на пике Перестройки. Что это за песня? Музыкально «Фараон» — это чистокровный советский синти-поп с элементами «новой волны» и психоделического фанка. Чернавский выстроил трек на ломаных синтезаторных ритмах, плотном басу и странных звуковых эффектах. По сюжету и атмосфере это ироничная, гротескная история-маскарад. Боярский поет от лица величественного правителя Древнего Египта, но поет это с такой гротескной утрированностью, театральным пафосом и хрипом, что песня превращается в чистый музыкальный театр абсурда. В записи также звучит бэк-вокал, создающий ощущение дикого, почти ритуального поп-шоу конца 80-х. Зачем Боярский её поёт? Для Михаила Боярского исполнение такого странного материала было важным манифестом. Он взялся за «Фараона» по трем главным причинам: 1. Полное уничтожение штампа «Д’Артаньяна» Боярскому до смерти надоело, что в нем видят исключительно романтичного героя со шпагой. Ему хотелось хулиганить, кривляться на сцене и пробовать новые актерские маски. Образ древнего Фараона, запертого в электронных звуках Чернавского, позволял ему полностью разрушить ожидания консервативной публики. Это был его способ сказать: «Посмотрите, я могу быть и таким — странным, пугающим, комичным!» 2. Любовь к гротеску и музыкальному театру Боярский всегда позиционировал себя как поющий актер. А для актера «Фараон» — это идеальный бенефисный номер. Здесь можно менять голоса, уходить в зловещий полушепот, срываться на крик и кривляться. Артист откровенно кайфовал от возможности превратить банальную поп-композицию в полноценный трехминутный моноспектакль, где он играет не себя, а персонажа из другой вселенной. 3. Легализация авангарда на советской эстраде В 1987 году Чернавский и Боярский пытались доказать, что советская электронная музыка может быть умной, сложной и ироничной. Песня «Фараон» двигала рамки дозволенного. Она показывала молодежи, что поп-музыка не обязана быть прямолинейной (про любовь или стройку) — она может быть загадочной, театральной и дико стильной. Резюме: Королевский эксперимент Боярский пел «Фараона» ради чистого творческого азарта и свободы. Это был смелый прыжок в неизведанную для СССР территорию «новой волны». И пускай широкие массы все равно требовали от него «Зеленоглазое такси», для ценителей сложной и смелой музыки трек «Фараон» остался памятником того времени, когда главный мушкетер страны не боялся быть непонятым и с удовольствием примерял самые безумные музыкальные короны.
ЧТО ТАКОЕ "ФАРАОН" И ЗАЧЕМ БОЯРСКИЙ ПРИМЕРИЛ КОРОНУ ДРЕВНЕГО ЕГИПТА» Песня «Фараон» (на стихи Александра Маркевича) — пожалуй, один из самых загадочных, экстравагантных и экспериментальных треков в совместном альбоме Михаила Боярского и композитора Юрия Чернавского «Лунное кино» (1987). Если обыватели ждали от Боярского привычных баллад или лихих гусарских песен, то в «Фараоне» он предстал в абсолютно безумном, авангардном амплуа. За этой песней стоят конкретные творческие задачи, которые артист решал на пике Перестройки. Что это за песня? Музыкально «Фараон» — это чистокровный советский синти-поп с элементами «новой волны» и психоделического фанка. Чернавский выстроил трек на ломаных синтезаторных ритмах, плотном басу и странных звуковых эффектах. По сюжету и атмосфере это ироничная, гротескная история-маскарад. Боярский поет от лица величественного правителя Древнего Египта, но поет это с такой гротескной утрированностью, театральным пафосом и хрипом, что песня превращается в чистый музыкальный театр абсурда. В записи также звучит бэк-вокал, создающий ощущение дикого, почти ритуального поп-шоу конца 80-х. Зачем Боярский её поёт? Для Михаила Боярского исполнение такого странного материала было важным манифестом. Он взялся за «Фараона» по трем главным причинам: 1. Полное уничтожение штампа «Д’Артаньяна» Боярскому до смерти надоело, что в нем видят исключительно романтичного героя со шпагой. Ему хотелось хулиганить, кривляться на сцене и пробовать новые актерские маски. Образ древнего Фараона, запертого в электронных звуках Чернавского, позволял ему полностью разрушить ожидания консервативной публики. Это был его способ сказать: «Посмотрите, я могу быть и таким — странным, пугающим, комичным!» 2. Любовь к гротеску и музыкальному театру Боярский всегда позиционировал себя как поющий актер. А для актера «Фараон» — это идеальный бенефисный номер. Здесь можно менять голоса, уходить в зловещий полушепот, срываться на крик и кривляться. Артист откровенно кайфовал от возможности превратить банальную поп-композицию в полноценный трехминутный моноспектакль, где он играет не себя, а персонажа из другой вселенной. 3. Легализация авангарда на советской эстраде В 1987 году Чернавский и Боярский пытались доказать, что советская электронная музыка может быть умной, сложной и ироничной. Песня «Фараон» двигала рамки дозволенного. Она показывала молодежи, что поп-музыка не обязана быть прямолинейной (про любовь или стройку) — она может быть загадочной, театральной и дико стильной. Резюме: Королевский эксперимент Боярский пел «Фараона» ради чистого творческого азарта и свободы. Это был смелый прыжок в неизведанную для СССР территорию «новой волны». И пускай широкие массы все равно требовали от него «Зеленоглазое такси», для ценителей сложной и смелой музыки трек «Фараон» остался памятником того времени, когда главный мушкетер страны не боялся быть непонятым и с удовольствием примерял самые безумные музыкальные короны.