Андрей Карпов, АО «Санкт-Петербургская международная товарно-сырьевая биржа», ПМЮФ-2019- Госзаказ.ТВ

Сегодня уже много прозвучало о том, что у нас идет эпоха цифровизации, о том, что цифровые технологии приходят во все отрасли нашей экономики. Очень много было приведено примеров того, как это произошло на закупках компаний, на 44 законе, на 223 законе. И с развитием биржевой торговли наши цифровые технологии начали приходить и в другие отрасли экономики, в частности, это в топливно-энергетический комплекс, в первую очередь, это на рынок нефтепродуктов, который на сегодня является наиболее развитым. Эти вещи даже включены программу ФАС по развитию конкуренции, это я имею в виду биржевую торговлю не только в ТЭК, но и в других отраслях. Это, в частности, применительно к ТЭКу, включено сегодня доктрину энергетической безопасности, которую недавно Президент утвердил. Собственно, что хотелось бы обозначить сегодня в своем выступлении. Это то - не какие ответы мы нашли, а какие проблемы мы нашли в ходе развития этого инструмента. Вот у нас за период развития рыночных отношений в экономике активно очень развивался рынок ценных бумаг. Он с точки зрения технологий, законодательства, нормативной базы является наиболее развитым. У нас есть регулятор, сегодня мегарегулятор - это Центральный банк, который имеет всю полноту, широту полномочий в части работы с его участниками. Когда начал в 2008 году развиваться товарный рынок, у нас было два законодательства. Было законодательство, которое регулировало организаторов торговли биржи в части товарного рынка, и было законодательство, которое регулировало биржи в части фондового рынка и Центрального банка. Были разные регуляторы, потом они слились. И когда начало происходить это слияние, оно безусловно происходило на базе финансового регулятора, на базе Центрального банка. И конечно же те методы, которые стали применяться к анализу действия участников, к анализу ситуации на рынках в части поведения участников, они стали применять Центральным банком по аналогии. Брались нормы, применяемые для фондового рынка, для оценки вещей, связанных с инсайдом, с противодействием манипулированию, поведением участников, и перекладывались на товарный рынок. При этом на товарном рынке надо понимать, что есть тесная взаимосвязь между тем сегментом, который торгуется на бирже, и тем сегментом, который существует вне биржи. Участники товарного рынка у нас оказались абсолютно исключенными из процесса регулирования и какого-то воздействия государства. У нас в больше степени Федеральная антимонопольная служба сегодня имеет полномочия по расследованию и исследованию поведения как крупных компаний- монополистов, занимающих доминирующее положение, так и трейдерских компаний, которые сегодня на рынке присутствуют и совершают какие-либо действия. Говорилось о том, что они могут картели совершать, заключать антиконкурентные соглашения, быть подконтрольными, не подконтрольными, формально подконтрольными, неформально вступать в сговоры. Вот этот сегмент полномочий есть у антимонопольной службы, в то время как сами непосредственно полномочия по манипулированию на товарном рынке они есть у Центрального банка. Когда мы у себя применяем методики, которые Центральный банк рекомендует как надо правильно на бирже сроить систему мониторинга за манипулированием, она математическая: берется количество операций, количество сделок. На фондовом рынке они исчисляются сотнями тысяч. На товарном рынке это 100 тысяч или 150 тысяч сделок за год и построить аналогичные модели анализа здесь не представляется возможным. Когда мы с коллегами из ФАС начали эту работу делать, мы к этому выводу вместе с коллегами из ФАС и коллегами из Центрального банка пришли. У нас также есть программы-алгоритмы. На фондовом рынке это общепризнанная и принятая практика, когда брокерские компании используют эти программы для торговых операций. А у нас товарный рынок. У нас количество товара ограничено, он конечен, он используется для других целей. Это акции могут обращаться бесконечное, бесчисленное число раз, а у нас нефть добыли, произвели, дальше у нее есть конечное количество - сколько там нефтепродуктов, бензин или дизель, у нас есть на рынке. В отдельные периоды завод встал на ремонт - значит товара на рынке стало меньше, какие-то компании пользуются ситуацией, там покупатели – продавцы… Это все нюансы, которые в большей степени характерны для антимонопольного регулятора нежели для финансового. Сейчас мы с коллегами из ФАС ведем работу. Нам коллеги прислали рекомендации о том, как надо было бы нам совершенствовать систему контроля за манипулированием на товарном рынке. Мы с коллегами из ЦБ сейчас планируем создать на троих рабочую группу, потому что понятно, что этот набор, весь куст проблем он требует взаимодействия между регуляторами с целью понять кто какую часть этой области будет исследовать. Вопрос является достаточно значимым. Сейчас рынок нефтепродуктов - это 20% от внутреннего потребления фактически.