Полный бант крестов, четыре славы
"Мало ли таких дней рассорило время по полям недавних и давнишних боев? Крепко берег Григорий казачью честь, ловил случай выказать беззаветную храбрость, рисковал, сумасбродничал, ходил переодетым в тыл к австрийцам, снимал без крови заставы, джигитовал казак и чувствовал, что ушла безвозвратно та боль по человеку, которая давила его в первые дни войны. Огрубело сердце, зачерствело, будто солончак в засуху, и как солончак не впитывает воду, так и сердце Григория не впитывало жалости. С холодным презрением играл он чужой и своей жизнью; оттого прослыл храбрым — четыре георгиевских креста и четыре медали выслужил. На редких парадах стоял у полкового знамени, овеянного пороховым дымом многих войн; но знал, что больше не засмеяться ему, как прежде; знал, что ввалились у него глаза и остро торчат скулы; знал, что трудно ему, целуя ребенка, открыто глянуть в ясные глаза; знал Григорий, какой ценой заплатил за полный бант крестов и производства." /М.А. Шолохов «Тихий Дон»/ Не ковыль-трава в степи поблекла — Это сердце стало — солончак. Зачерствело, намертво ослепло, Не принять ему добро никак. Как земля сухая не напьётся, Не вберёт небесную росу, Так и жалость в душу не прольётся, Вижу только смерти я косу. А бывало, помнится, смеялся — Звонче, чем весенний ручеёк. И с Аксиньей за околицей встречался, И от горя мне казалось был далек. А теперь на грудь прицеплены кресты, Словно камни с дедовских могил. Пути-дороги стали все тернисты, И огонь души навек остыл. Полный бант крестов, четыре славы, Да медали — тяжелей свинца. За чужие, за свои забавы Нету больше прежнего лица. Возле знамени стою, как идол, Что овеян дымом горьких лет. Я бы всё за смех свой прежний Отдал, Только смеха в сердце больше нет. Ввалились скулы, — как у смерти, Остры, как будто лезвие ножа. Вы, живые, мне уж не поверьте, Что жива в груди моей душа. Сына обниму, а сам не смею Глянуть в ясные его глаза. От стыда и горечи немею, Катится скупая лишь слеза. Всё напрасно: слёзы и моленья, Холод в сердце, в мыслях пустота. Нет в судьбе ни капли сожаленья, Лишь немого неба высота. Гаснет свет, и гаснут все надежды, Мир застыл в холодном полусне. Смерть сомкнёт морщинистые веки Оставляя горечь лишь во мне. Полный бант крестов, четыре славы, Да медали — тяжелей свинца. За чужие, за свои забавы Нету больше прежнего лица. Возле знамени стою, как идол, Что овеян дымом горьких лет. Я бы всё за смех свой прежний отдал, Только смеха в сердце больше нет. Подписывайтесь и скачивайте песни в МР3: https://max.ru/join/VXnvtGxM6L1O7bgT3sVaw8AZNi3HF-St68A72hNP4dU
"Мало ли таких дней рассорило время по полям недавних и давнишних боев? Крепко берег Григорий казачью честь, ловил случай выказать беззаветную храбрость, рисковал, сумасбродничал, ходил переодетым в тыл к австрийцам, снимал без крови заставы, джигитовал казак и чувствовал, что ушла безвозвратно та боль по человеку, которая давила его в первые дни войны. Огрубело сердце, зачерствело, будто солончак в засуху, и как солончак не впитывает воду, так и сердце Григория не впитывало жалости. С холодным презрением играл он чужой и своей жизнью; оттого прослыл храбрым — четыре георгиевских креста и четыре медали выслужил. На редких парадах стоял у полкового знамени, овеянного пороховым дымом многих войн; но знал, что больше не засмеяться ему, как прежде; знал, что ввалились у него глаза и остро торчат скулы; знал, что трудно ему, целуя ребенка, открыто глянуть в ясные глаза; знал Григорий, какой ценой заплатил за полный бант крестов и производства." /М.А. Шолохов «Тихий Дон»/ Не ковыль-трава в степи поблекла — Это сердце стало — солончак. Зачерствело, намертво ослепло, Не принять ему добро никак. Как земля сухая не напьётся, Не вберёт небесную росу, Так и жалость в душу не прольётся, Вижу только смерти я косу. А бывало, помнится, смеялся — Звонче, чем весенний ручеёк. И с Аксиньей за околицей встречался, И от горя мне казалось был далек. А теперь на грудь прицеплены кресты, Словно камни с дедовских могил. Пути-дороги стали все тернисты, И огонь души навек остыл. Полный бант крестов, четыре славы, Да медали — тяжелей свинца. За чужие, за свои забавы Нету больше прежнего лица. Возле знамени стою, как идол, Что овеян дымом горьких лет. Я бы всё за смех свой прежний Отдал, Только смеха в сердце больше нет. Ввалились скулы, — как у смерти, Остры, как будто лезвие ножа. Вы, живые, мне уж не поверьте, Что жива в груди моей душа. Сына обниму, а сам не смею Глянуть в ясные его глаза. От стыда и горечи немею, Катится скупая лишь слеза. Всё напрасно: слёзы и моленья, Холод в сердце, в мыслях пустота. Нет в судьбе ни капли сожаленья, Лишь немого неба высота. Гаснет свет, и гаснут все надежды, Мир застыл в холодном полусне. Смерть сомкнёт морщинистые веки Оставляя горечь лишь во мне. Полный бант крестов, четыре славы, Да медали — тяжелей свинца. За чужие, за свои забавы Нету больше прежнего лица. Возле знамени стою, как идол, Что овеян дымом горьких лет. Я бы всё за смех свой прежний отдал, Только смеха в сердце больше нет. Подписывайтесь и скачивайте песни в МР3: https://max.ru/join/VXnvtGxM6L1O7bgT3sVaw8AZNi3HF-St68A72hNP4dU