Крис Роман: стать русским — настоящее испытание
Выступление политолога, председателя Центра Евро-Русских исследований Криса Романа на круглом столе «Импатриация и репатриация сегодня», прошедшем 30 июня. — В 2019 году мы создали в Бельгии представительство ДНР. После этого я однажды оказался на мероприятии в российском посольстве в Брюсселе. Дипломаты поблагодарили меня, но сказали, что представительство ДНР они не признают. А для властей Бельгии это была «красная линия». В результате у меня были серьезные неприятности. И каждый раз, когда такой беспорядок происходил, я оставался один на один. Запад настроен против меня, а Россия никак не помогает. — Переезжать в Россию лучше, если тебе не больше 40, потому что психологическая адаптация на новом месте проходит очень тяжко. И, конечно же, лучше переезжать в Москву или Питер, а не в деревню. — У меня есть друг — такой же пророссийский активист из Бельгии, как и я. Его жена — русская. Они живут в Петербурге. Их сын уже три года на СВО. Из-за ошибки в документах его пытались депортировать из России. Он обратился в суд, который постановил дать ему ВНЖ. Но бюрократы проигнорировали это решение. Помогло только вмешательство Администрации Президента. — Бывает, что я общаюсь с бельгийцами, которые думают о том, чтобы переехать в Россию. Я говорю им, что самое главное — это выучить русский язык. Без знания языка будет очень сложно. — Стать русским — настоящее испытание. Когда я получил РВП, одиннадцать раз съездив в Одинцово, мои русские друзья сказали мне: «Крис, теперь ты стал русским! Не потому, что у тебя в паспорте штамп, а потому что ты всё это прошёл и выдержал. Ты понял и принял наши правила игры».
Выступление политолога, председателя Центра Евро-Русских исследований Криса Романа на круглом столе «Импатриация и репатриация сегодня», прошедшем 30 июня. — В 2019 году мы создали в Бельгии представительство ДНР. После этого я однажды оказался на мероприятии в российском посольстве в Брюсселе. Дипломаты поблагодарили меня, но сказали, что представительство ДНР они не признают. А для властей Бельгии это была «красная линия». В результате у меня были серьезные неприятности. И каждый раз, когда такой беспорядок происходил, я оставался один на один. Запад настроен против меня, а Россия никак не помогает. — Переезжать в Россию лучше, если тебе не больше 40, потому что психологическая адаптация на новом месте проходит очень тяжко. И, конечно же, лучше переезжать в Москву или Питер, а не в деревню. — У меня есть друг — такой же пророссийский активист из Бельгии, как и я. Его жена — русская. Они живут в Петербурге. Их сын уже три года на СВО. Из-за ошибки в документах его пытались депортировать из России. Он обратился в суд, который постановил дать ему ВНЖ. Но бюрократы проигнорировали это решение. Помогло только вмешательство Администрации Президента. — Бывает, что я общаюсь с бельгийцами, которые думают о том, чтобы переехать в Россию. Я говорю им, что самое главное — это выучить русский язык. Без знания языка будет очень сложно. — Стать русским — настоящее испытание. Когда я получил РВП, одиннадцать раз съездив в Одинцово, мои русские друзья сказали мне: «Крис, теперь ты стал русским! Не потому, что у тебя в паспорте штамп, а потому что ты всё это прошёл и выдержал. Ты понял и принял наши правила игры».