«БЛЕСТЯЩИЕ ИГРУШКИ ДЛЯ КУМИРОВ: КАК БОЯРСКИЙ НА "РИНГЕ" ОБЕСЦЕНИЛ ОФИЦИАЛЬНЫЕ НАГРАДЫ»
В 1987 году этот вопрос из уст «завсегдатаев» ринга звучал с легким подвохом. Михаил Боярский уже был Заслуженным артистом РСФСР, имел государственные грамоты и признание на самом высшем уровне. Но перестроечная молодежь и суровые критики презирали официальные советские регалии, считая их признаком «номенклатурных» артистов. Вопрос: «А что значат для вас разные премии и награды?» — давал залу шанс поймать Боярского на тщеславии. Но ответ мушкетера оказался обезоруживающе честным и ироничным. 1. «Главная награда — это когда тебя не отпускают со сцены» Боярский сразу дал понять трибунам, что никакие официальные статуэтки, медали или звания не имеют для него решающего значения. Он разделил понятия «бумажного» признания и реальной народной любви. Коробки в шкафу: Артист признался, что все его официальные дипломы и награды просто лежат дома и покрываются пылью. Они никак не помогают, когда ты выходишь один на один с живым залом. Валюта артиста: Единственная настоящая премия для Боярского — это полные стадионы и горящие глаза зрителей. Если зал поет вместе с тобой, если люди плачут на «Капитане» или сходят с ума от драйва «Зеленоглазого такси» — это и есть высший орден, который нельзя подделать или купить. 2. Ирония над советской наградной системой Обладая острым питерским умом, Михаил Сергеевич не упустил возможности тонко поиронизировать над тем, как в СССР раздавались звания. Он отметил, что часто награды дают не за реальный прорыв в искусстве, а за выслугу лет или «правильное» поведение с чиновниками. Для него, как для человека рок-н-ролльного склада, всегда было немного неловко стоять в одном ряду с официозными эстрадными исполнителями, получающими очередную медаль к юбилею партии. Боярский ценил свободу гораздо выше, чем строчку в официальном резюме. 3. Ответственность перед прошлым, а не перед прессой Боярский подчеркнул, что когда ты получаешь профессиональное признание, это не повод задирать нос, а огромный груз. Каждая награда — это аванс, который нужно отрабатывать на следующем концерте. Выходя на ринг в 1987 году с абсолютно новым, рискованным электронным альбомом, он обнулял все свои прошлые заслуги. Ему было плевать, что он «Заслуженный артист» — здесь, под софитами Тамары Максимовой, он доказывал свое право на внимание зрителя с нуля, каждым аккордом и каждым словом. Резюме: Д’Артаньян выше чинов На «Музыкальном ринге» Михаил Боярский в очередной раз сломал шаблон. Вместо того чтобы хвастаться своими регалиями, он отмахнулся от них, как от блестящей мишуры. Этот ответ окончательно закрепил за ним статус «своего» для бунтующей перестроечной аудитории. Он доказал, что его невозможно купить официальным признанием — он оставался свободным художником, для которого мнение паренька в кооперативной футболке с его лицом было в сто раз важнее, чем одобрительный кивок чиновника из Министерства культуры.
В 1987 году этот вопрос из уст «завсегдатаев» ринга звучал с легким подвохом. Михаил Боярский уже был Заслуженным артистом РСФСР, имел государственные грамоты и признание на самом высшем уровне. Но перестроечная молодежь и суровые критики презирали официальные советские регалии, считая их признаком «номенклатурных» артистов. Вопрос: «А что значат для вас разные премии и награды?» — давал залу шанс поймать Боярского на тщеславии. Но ответ мушкетера оказался обезоруживающе честным и ироничным. 1. «Главная награда — это когда тебя не отпускают со сцены» Боярский сразу дал понять трибунам, что никакие официальные статуэтки, медали или звания не имеют для него решающего значения. Он разделил понятия «бумажного» признания и реальной народной любви. Коробки в шкафу: Артист признался, что все его официальные дипломы и награды просто лежат дома и покрываются пылью. Они никак не помогают, когда ты выходишь один на один с живым залом. Валюта артиста: Единственная настоящая премия для Боярского — это полные стадионы и горящие глаза зрителей. Если зал поет вместе с тобой, если люди плачут на «Капитане» или сходят с ума от драйва «Зеленоглазого такси» — это и есть высший орден, который нельзя подделать или купить. 2. Ирония над советской наградной системой Обладая острым питерским умом, Михаил Сергеевич не упустил возможности тонко поиронизировать над тем, как в СССР раздавались звания. Он отметил, что часто награды дают не за реальный прорыв в искусстве, а за выслугу лет или «правильное» поведение с чиновниками. Для него, как для человека рок-н-ролльного склада, всегда было немного неловко стоять в одном ряду с официозными эстрадными исполнителями, получающими очередную медаль к юбилею партии. Боярский ценил свободу гораздо выше, чем строчку в официальном резюме. 3. Ответственность перед прошлым, а не перед прессой Боярский подчеркнул, что когда ты получаешь профессиональное признание, это не повод задирать нос, а огромный груз. Каждая награда — это аванс, который нужно отрабатывать на следующем концерте. Выходя на ринг в 1987 году с абсолютно новым, рискованным электронным альбомом, он обнулял все свои прошлые заслуги. Ему было плевать, что он «Заслуженный артист» — здесь, под софитами Тамары Максимовой, он доказывал свое право на внимание зрителя с нуля, каждым аккордом и каждым словом. Резюме: Д’Артаньян выше чинов На «Музыкальном ринге» Михаил Боярский в очередной раз сломал шаблон. Вместо того чтобы хвастаться своими регалиями, он отмахнулся от них, как от блестящей мишуры. Этот ответ окончательно закрепил за ним статус «своего» для бунтующей перестроечной аудитории. Он доказал, что его невозможно купить официальным признанием — он оставался свободным художником, для которого мнение паренька в кооперативной футболке с его лицом было в сто раз важнее, чем одобрительный кивок чиновника из Министерства культуры.