...зима... - Рэп без мата, что брачное ложе без свидетелей...

Я нажимаю «рек», в голове гудит пустота, Хотелось выдать флоу, чтоб дрогнули края. Но вместо панчей четких — лишь мусор и шум, Я превращаю в кашу свой собственный ум. Берусь за рифму смело, ищу высокий слог, Чтоб каждой строчкой выжег, чтоб каждый здесь занемог. Но пальцы пляшут в такт, и в мыслях — грязь и дым, Я становлюсь для всех лишь парнем озорным. Хотел бы про мечты, про космос и любовь, Чтоб музыка текла, как в венах моих кровь. Но фильтр в голове — дырявый, как карман, И лезет мат на фразы, как будто с ними в клан. Слова, что под запретом, срываются с губы, Они как сорняки, что просятся из тьмы. Пытаюсь их унять, сдержать внутри вольер, Но мой словарный фонд — сплошной нецензурный пример. Я строю предложенье — выходит лишь обрыв, Где каждый второй слог — скандальный перелив. Хотел изящной формы, чтоб был высокий стиль, А вышел грязный трек, который съест утиль. Стыдно перед микро, что я такой бедняк, В запасе только мат — мой самый злейший враг. Я прячу эти звуки, но рвутся они ввысь, Ну что же ты, мой разум, со мною не борись? Где классика? Где Пушкин? Где слог, что режет сталь? Я ищу эти фразы, глядя в пустую даль. Но вместо них — обломки, сырой и жесткий сленг, Я словно в лабиринте, где каждый выход — крен. Пишу вторую строчку, стираю сразу пять, Мне этой западней, видать, не совладать. Слова летят по кругу, как злые вороньи, Они — моя беда, они — мои огни. Хотел бы петь о главном, о том, что в сердце жжет, Но лексика моя — невольно в бездну прет. Вместо красивых метафор — лишь топот и брань, Я словно бы на сцене, но не пройду я грань. Друзья зовут писать, кричат: «Давай, качай!», А я сижу в слезах, попивая горький отвар. Вся честность в этих фразах, что так запретны всем, Я пленник этой лексики, я заперт в ней совсем. Ну как же подобрать мне правильный глагол? Чтоб не уйти в скандал, не перепрыгнуть пол? Я пробую цензурно, выходит — сухой текст, Как будто в этом ритме отсутствует контекст. Без крепкого словца — как будто нет души, Я пробовал прилично — но вышло: «не пиши». Вся искра пропадает, как только спрячу мат, Я будто бы на фронте, и каждый звук — снаряд. Может, такая сущность? Может, такой мой код? Что правда — это лексика, ведущая в расход? Я не хочу ругаться, я просто быть хочу, Но рифмы без матов — лежат на кону, молчу. Попробую сначала, без спешки, не спеша, Чтоб стала чистой песня, чтоб выросла душа. Но строчка за строчкой — опять по той же колее, Я будто бы на лодке в отравленной воде. Все умные слова — как пыль на полках книг, Они не для меня, не в этот страшный миг. Мне проще описать всё прямо, без прикрас, Но микрофон боится услышать мой сказ. Я пробовал синонимы, я рылся в словарях, Но результат всё тот же — лишь мусор в букварях. Как будто бы язык мой заточен на борьбу, И я с ним в унисон, по-прежнему в гробу. Хочу быть современным, талантливым поэтом, Но ограничусь этим — прощальным куплетом. Мой рэп — не для эфира, мой рэп — для темноты, Где вместо слов красивых — лишь голые понты. Пускай я не Есенин, пускай я не кумир, Я свой такой вот грязный, не впишусь в этот мир. Где всё причесано, где всё на пять баллов, А я здесь — одиночка, среди одних провалов. Но если дослушал до этой самой строчки, Пойми, что мой поток — без лишней заморочки. Я искренне пытался слог благородный взять, Но вышло то, что вышло — не повернуть опять. Финал. Последняя строка. Я выложил всё с языка. Без масок, без красивых поз, Всё то, что я в себе донёс. Зато честней, чем пустота, Что прячет чувства за слова.