А. С. Пушкин. Не торговал мой дед блинами,В князья не прыгал из хохлов,

Вечером, переодевшись в простую одежду, Безбородко отправлялся в бордель, где его встречали визгом и поцелуями. Утром слуги обливали вельможу ледяной водой, одевали и везли к государыне. По дороге он трезвел и входил в ее кабинет ясный как стеклышко. Он был виртуозным дипломатом и изощренным царедворцем, автором множества законодательных актов и содержателем гарема. Он был осмеян Александром Сергеевичем Пушкиным. Вспомним "Мою родословную", в которой поэт подчеркивает благородную ординарность своих предков: Не торговал мой дед блинами, Не ваксил царских сапогов, Не пел с придворными дьячками, В князья не прыгал из хохлов. Первый - это Меншиков, хотя в жизни он торговал не блинами, а пирогами с зайчатиной, второй - турок Кутайсов, камердинер Павла I. Третьим номером заклеймен бывший придворный певчий Алексей Разумовский - тайный муж императрицы Елизаветы Петровны. А "прыгающий в князья хохол" - это светлейший князь и канцлер России Александр Андреевич Безбородко - ярчайшая политическая звезда XVIII века. Он родился на Украине, в Глухове, в 1747 г., происходил из украинской шляхты, получил домашнее образование и даже учился в Киевской духовной академии. При поступлении поразил экзаменаторов тем, что наизусть знал всю Библию и мог с любого места начать ее цитировать. Человек с такой памятью не мог остаться в приходских попах и в 1765 г. благодаря А. С. Пушкин. Моя родословная («Смеясь жестоко над собратом...») Александр Пушкин Моя родословная Смеясь жестоко над собратом, Писаки русские толпой Меня зовут аристократом. Смотри, пожалуй, вздор какой! Не офицер я, не асессор, Я по кресту не дворянин, Не академик, не профессор; Я просто русский мещанин. Понятна мне времен превратность, Не прекословлю, право, ей: У нас нова рожденьем знатность, И чем новее, тем знатней. Родов дряхлеющих обломок (И по несчастью, не один), Бояр старинных я потомок; Я, братцы, мелкий мещанин. Не торговал мой дед блинами, Не ваксил царских сапогов, Не пел с придворными дьячками, В князья не прыгал из хохлов, И не был беглым он солдатом Австрийских пудреных дружин; Так мне ли быть аристократом? Я, слава богу, мещанин. Мой предок Рача мышцей бранной Святому Невскому служил; Его потомство гнев венчанный, Иван IV пощадил. Водились Пушкины с царями; Из них был славен не один, Когда тягался с поляками Нижегородский мещанин. Смирив крамолу и коварство И ярость бранных непогод, Когда Романовых на царство Звал в грамоте своей народ, Мы к оной руку приложили, Нас жаловал страдальца сын. Бывало, нами дорожили; Бывало... но — я мещанин. Упрямства дух нам всем подгадил: В родню свою неукротим, С Петром мой пращур не поладил И был за то повешен им. Его пример будь нам наукой: Не любит споров властелин. Счастлив князь Яков Долгорукой, Умен покорный мещанин. Мой дед, когда мятеж поднялся Средь петергофского двора, Как Миних, верен оставался Паденью третьего Петра. Попали в честь тогда Орловы, А дед мой в крепость, в карантин, И присмирел наш род суровый, И я родился мещанин. Под гербовой моей печатью Я кипу грамот схоронил И не якшаюсь с новой знатью, И крови спесь угомонил. Я грамотей и стихотворец, Я Пушкин просто, не Мусин, Я не богач, не царедворец, Я сам большой: я мещанин. Post scriptum Решил Фиглярин, сидя дома, Что черный дед мой Ганнибал Был куплен за бутылку рома И в руки шкиперу попал. Сей шкипер был тот шкипер славный, Кем наша двигнулась земля, Кто придал мощно бег державный Рулю родного корабля. Сей шкипер деду был доступен, И сходно купленный арап Возрос усерден, неподкупен, Царю наперсник, а не раб. И был отец он Ганнибала, Пред кем средь чесменских пучин Громада кораблей вспылала, И пал впервые Наварин. Решил Фиглярин вдохновенный: Я во дворянстве мещанин. Что ж он в семье своей почтенной? Он?.. он в Мещанской дворянин