Марина Цветаева — «Тоска по родине! Давно…» | Читает Жанна Владимирская
Стихотворение: - читает: Жанна Владимирская - написано: 1934 г. «РЯБИНА НА ЧУЖОЙ ДОРОГЕ: ТАЙНА ЦВЕТАЕВСКОЙ ТОСКИ» Есть стихи, в которых человек говорит о родине. А есть стихи, в которых человек пытается понять, что с ним стало после того, как родина перестала быть местом. «Тоска по родине! Давно…» - именно такое стихотворение. Оно начинается почти вызывающе: «Мне совершенно всё равно». Словно Цветаева намеренно разрушает одно за другим всё, что обычно связывает человека с землёй: дом, язык, лица, улицы, память, даже само понятие родного. Ей всё равно, где быть одинокой. Всё равно, в каком доме жить, среди каких людей оказаться, на каком языке говорить и будет ли её кто-нибудь понимать. Но за этим демонстративным равнодушием слышится не свобода. Слышится усталость. Усталость человека, который слишком долго был в пути и больше не верит, что где-нибудь его ждёт место, способное назвать его своим. Цветаева не просто покинула Россию - она потеряла ощущение принадлежности. И потому в стихотворении так много страшных слов: чужд, пуст, едино, равно. Всё вокруг постепенно лишается различий. Берлин, Прага, Париж, чужой дом, чужая улица, - какая разница, если внутреннего дома больше нет? Особенно пронзительно звучит признание: «Не обольщусь и языком родным». Для человека, который живёт словом, это почти признание катастрофы. Родная речь, казалось бы, должна быть последним убежищем. Но и она не спасает. Цветаева заранее отказывается от утешения: не язык вернёт ей родину, не читатель, не газета, не разговор с людьми. Она словно оказывается вне времени - «до всякого столетья». Вне страны, вне общества, вне привычной человеческой принадлежности. И тогда возникает один из самых страшных образов стихотворения: «Остолбеневши, как бревно, Оставшееся от аллеи…» Это уже не просто изгнание. Это ощущение, будто жизнь прошла сквозь человека, оставив его стоять среди того, что когда-то было живым. Но Цветаева - слишком большой поэт, чтобы остановиться на этом отрицании. Потому что стихотворение, несмотря на всё сказанное в нём, на самом деле постепенно движется к родине. Она отнимает у себя всё: даты, приметы, адреса, язык, принадлежность. Говорит, что душа родилась где-то - без точного места, без координат. Даже самый зоркий сыщик не найдёт на ней «родимого пятна». И именно здесь происходит главное. Когда человеку уже нечего назвать своим, остаётся то, что невозможно отнять. Память тела. Память взгляда. Память души. И вдруг - почти случайно, почти незаметно - на дороге появляется куст. Рябина. Всего несколько слов - и всё стихотворение переворачивается. Рябина здесь не просто дерево. Это знак, который невозможно объяснить. Не паспорт родины, не государственный символ, не география. Это что-то гораздо более древнее и личное. То, что узнаётся мгновенно - ещё до мысли. Можно сказать: мне всё равно. Можно прожить годы среди чужой речи. Можно научиться не ждать возвращения. Можно убедить себя, что всякая земля одинакова. Но достаточно одной рябины на чужой дороге - и то, что казалось умершим, отзывается. И потому финал стихотворения звучит сильнее всех предыдущих признаний. Цветаева будто сама разоблачает собственное «мне всё равно». Нет. Не всё равно. И, может быть, именно поэтому стихотворение называется не «Родина», а «Тоска по родине». Тоска здесь не сентиментальна. Она почти безжалостна. Это не тоска по дому, куда можно вернуться, и не ностальгия по прошлому. Это тоска по тому состоянию души, когда человек ещё знает, где его место. А у Цветаевой это место оказалось потеряно. Пожалуй, в этом и заключается трагическая сила Цветаевой: она умеет говорить о самом дорогом словами отрицания. Чем настойчивее она утверждает, что ей всё равно, тем яснее становится - ей не всё равно. Она просто слишком долго жила там, где родина была недостижима. И потому последняя рябина возникает в стихотворении как чудо - маленькое, почти незаметное, но беспощадное. Она напоминает: Родину можно потерять из виду. Можно потерять дом. Можно потерять язык привычной жизни. Но если душа однажды узнала родное - она узнает его снова. Марина Цветаева — «Тоска по родине! Давно…» | Саундтрек к видео https://rutube.ru/video/cd3e22a02f4bc7219c289f815fd2e19a/ Анимация: Vidu, Vegas, Adobe Приятного просмотра! Спасибо большое за подписку! #MarinaTsvetaeva #МаринаЦветаева #Tsvetaeva #Цветаева #RussianPoetry #РусскаяПоэзия #Poetry #Поэзия #Poems #Стихи #PoetryReading #ЧтениеСтихов #DigitalPoetry #ЦифроваяПоэзия #PoeticChannel #ПоэтическийКанал #EmotionalPoetry #ЭмоциональнаяПоэзия #TsvetaevaLife #ЖизньЦветаевой #PoetryVideo #ПоэтическоеВидео #SilverAge #СеребряныйВек #PoetryForTheSoul #ПоэзияДляДуши #DigitalArt #ЦифровоеИскусство #MarinaTsvetaevaDigiart #МаринаЦветаеваDigiart #DigiArt #ТоскаПоРодинеДавно
Стихотворение: - читает: Жанна Владимирская - написано: 1934 г. «РЯБИНА НА ЧУЖОЙ ДОРОГЕ: ТАЙНА ЦВЕТАЕВСКОЙ ТОСКИ» Есть стихи, в которых человек говорит о родине. А есть стихи, в которых человек пытается понять, что с ним стало после того, как родина перестала быть местом. «Тоска по родине! Давно…» - именно такое стихотворение. Оно начинается почти вызывающе: «Мне совершенно всё равно». Словно Цветаева намеренно разрушает одно за другим всё, что обычно связывает человека с землёй: дом, язык, лица, улицы, память, даже само понятие родного. Ей всё равно, где быть одинокой. Всё равно, в каком доме жить, среди каких людей оказаться, на каком языке говорить и будет ли её кто-нибудь понимать. Но за этим демонстративным равнодушием слышится не свобода. Слышится усталость. Усталость человека, который слишком долго был в пути и больше не верит, что где-нибудь его ждёт место, способное назвать его своим. Цветаева не просто покинула Россию - она потеряла ощущение принадлежности. И потому в стихотворении так много страшных слов: чужд, пуст, едино, равно. Всё вокруг постепенно лишается различий. Берлин, Прага, Париж, чужой дом, чужая улица, - какая разница, если внутреннего дома больше нет? Особенно пронзительно звучит признание: «Не обольщусь и языком родным». Для человека, который живёт словом, это почти признание катастрофы. Родная речь, казалось бы, должна быть последним убежищем. Но и она не спасает. Цветаева заранее отказывается от утешения: не язык вернёт ей родину, не читатель, не газета, не разговор с людьми. Она словно оказывается вне времени - «до всякого столетья». Вне страны, вне общества, вне привычной человеческой принадлежности. И тогда возникает один из самых страшных образов стихотворения: «Остолбеневши, как бревно, Оставшееся от аллеи…» Это уже не просто изгнание. Это ощущение, будто жизнь прошла сквозь человека, оставив его стоять среди того, что когда-то было живым. Но Цветаева - слишком большой поэт, чтобы остановиться на этом отрицании. Потому что стихотворение, несмотря на всё сказанное в нём, на самом деле постепенно движется к родине. Она отнимает у себя всё: даты, приметы, адреса, язык, принадлежность. Говорит, что душа родилась где-то - без точного места, без координат. Даже самый зоркий сыщик не найдёт на ней «родимого пятна». И именно здесь происходит главное. Когда человеку уже нечего назвать своим, остаётся то, что невозможно отнять. Память тела. Память взгляда. Память души. И вдруг - почти случайно, почти незаметно - на дороге появляется куст. Рябина. Всего несколько слов - и всё стихотворение переворачивается. Рябина здесь не просто дерево. Это знак, который невозможно объяснить. Не паспорт родины, не государственный символ, не география. Это что-то гораздо более древнее и личное. То, что узнаётся мгновенно - ещё до мысли. Можно сказать: мне всё равно. Можно прожить годы среди чужой речи. Можно научиться не ждать возвращения. Можно убедить себя, что всякая земля одинакова. Но достаточно одной рябины на чужой дороге - и то, что казалось умершим, отзывается. И потому финал стихотворения звучит сильнее всех предыдущих признаний. Цветаева будто сама разоблачает собственное «мне всё равно». Нет. Не всё равно. И, может быть, именно поэтому стихотворение называется не «Родина», а «Тоска по родине». Тоска здесь не сентиментальна. Она почти безжалостна. Это не тоска по дому, куда можно вернуться, и не ностальгия по прошлому. Это тоска по тому состоянию души, когда человек ещё знает, где его место. А у Цветаевой это место оказалось потеряно. Пожалуй, в этом и заключается трагическая сила Цветаевой: она умеет говорить о самом дорогом словами отрицания. Чем настойчивее она утверждает, что ей всё равно, тем яснее становится - ей не всё равно. Она просто слишком долго жила там, где родина была недостижима. И потому последняя рябина возникает в стихотворении как чудо - маленькое, почти незаметное, но беспощадное. Она напоминает: Родину можно потерять из виду. Можно потерять дом. Можно потерять язык привычной жизни. Но если душа однажды узнала родное - она узнает его снова. Марина Цветаева — «Тоска по родине! Давно…» | Саундтрек к видео https://rutube.ru/video/cd3e22a02f4bc7219c289f815fd2e19a/ Анимация: Vidu, Vegas, Adobe Приятного просмотра! Спасибо большое за подписку! #MarinaTsvetaeva #МаринаЦветаева #Tsvetaeva #Цветаева #RussianPoetry #РусскаяПоэзия #Poetry #Поэзия #Poems #Стихи #PoetryReading #ЧтениеСтихов #DigitalPoetry #ЦифроваяПоэзия #PoeticChannel #ПоэтическийКанал #EmotionalPoetry #ЭмоциональнаяПоэзия #TsvetaevaLife #ЖизньЦветаевой #PoetryVideo #ПоэтическоеВидео #SilverAge #СеребряныйВек #PoetryForTheSoul #ПоэзияДляДуши #DigitalArt #ЦифровоеИскусство #MarinaTsvetaevaDigiart #МаринаЦветаеваDigiart #DigiArt #ТоскаПоРодинеДавно