Поэтический мир А. Н. Островского

https://essayopus.com/Поэтический_мир_А_Н_Островского Перед ним раскрывался целый мир драматических конфликтов, звучало все разноголосое богатство живого великорусского языка. И купец интересовал Островского ке только как представитель торгового сословия, но и как цельная русская натура, средоточие народной жизни в ее росте и становлении, в ее движущемся, драматическом существе. гом этой поездки явился дневник Островского, многое приоткрывающий в его восприятии провинциальной по- волжской России. Он продолжал наблюдения над характерами и миросозерцанием коренных русских людей, сотнями выходивших к нему навстречу"... В песне, которая у зрителя буквально на слуху, уже предвосхищается судьба героини с ее человеческой неприкаянностью ("Где ж сердцем отдохнуть могу, когда гроза взойдет?"), с ее тщетными стремлениями найти поддержку и опору в окружающем мире ("Куда мне, бедной, деться? В мироощущении Катерины гармонически срастается славянская языческая древность, уходящая корнями в доисторические времена, с демократическими веяниями христианской культуры. Излучающая духовный свет земная героиня Островского далека от сурового аскетизма домостроевской морали. Так что порыв маленькой Катерины искать защиты у Волги — это уход от неправды и зла в страну света и добра, это неприятие "напраслины" с раннего детства и готовность оставить мир, если все в нем ей "опостынет". Не почувствовав первозданной свежести внутреннего мира Катерины, не поймешь жизненной силы и мощи ее характера, образной тайны народного языка. Цветущая заодно с природой душа Катерины действительно увядает во враждебном ей мире диких и кабановых. В начале пятидесятых годов в творчестве Островского происходят существенные перемены. Поэтика произведений Островского и сегодня покоряет сердца читателей и зрителей. На той стороне Волги, прямо против города, два села; и особенно живопис- но одно, от которого вплоть до Волги тянет самая кудрявая рощица; солнце при закате забралось в нее как-то чудно, с корня, и наделало много чудес. Я измучился, глядя на это. Островский "Мы стоим на крупнейшей горе, под ногами у нас Волга, и по ней взад и вперед идут суда, то на парусах, то бурлаками, и одна очаровательная песня преследует нас неотразимо. Вот подходит расшива, и издали чуть слышны ее звуки; все ближе и ближе, песнь растет и полилась, наконец, во весь голос, потом мало-помалу начала стихать, а между тем уж подходит другая расшива и разрастается та же песня. И нет конца этой песне..." Блуждая по улицам Костромы в течение трех дней, юный Островский как завороженный постоянно возвра- щается на крутой волжский берег. Колдовская сила природы пленяет его. Как Снегурочка под палящими лучами Солнца, он боится сгореть от такой красоты: такая красота — "казнь и мука для человека". Измученный, возвращается он домой, в дом дядюшки Павла Федоровича, и долго, долго не может уснуть. Какое-то отчаяние овладевает им: "Неужели мучительные впечатления этих дней будут бесплодны для меня?" Так еще в юности Островский почувствовал, что Москва не ограничивается Камер-Коллежским валом, что "за ним идут непрерывной цепью, от Московских застав вплоть до Волги, промышленные фабричные села, посады, города и составляют продолжение Москвы. Две железные дороги, одна на Нижний Новгород, другая на Ярославль, охватывают самую бойкую, самую промышленную местность Великороссии". Александр Николаевич Островский родился 12 апре- ля 1823 года в Замоскворечье, в самом центре Москвы, в колыбели славной российской истории, о которой вокруг говорило все, даже названия замоскворецких улиц. Вот главная из них, Большая Ордынка, одна из самых старых. Название свое получила потому, что несколько веков назад по ней проходили татары за данью к великим московским князьям. Примыкающие к ней Большой Толмачевский и Малый Толмачевский переулки напоминали о том, что в те давние годы здесь жили толмачи — переводчики с восточных языков на русский и обратно.