Тема падения и духовного возрождения человека в романе Ф.М. Достоевского "Преступление и наказание"

https://essayopus.com/Тема_падения_и_духовного_возрождения_человека_в_романе_Ф_М_Достоевского_Преступление_и_наказание_Вариант_2 Роман Федора Михайловича Достоевского "Преступление и наказание" - глубоко философский. Одной из главных в произведении стала тема падения человека и его духовного возрождения. "Все в руках человека, и все-то он мимо носу проносит единственно от одной трусости", - думает #Раскольников. Но Раскольников игнорирует ее, и именно за это #преступление последует наказание. Я бы сказал, герой постепенно приходит в себя после страшного духовного "обморока", вызванного его же идеей. Это как же?" Родион понимает несостоятельность своей теории "сильного человека", она не выдержала проверки жизнью. Такого человека невозможно противопоставлять Родиону Раскольникову. Людям свойственно совершать ошибки, ставить перед собой неверные цели, оказываться в плену отрицательных идей. Все это не удивительно. Но всегда достоин уважения тот человек, который сумел осознать свои заблуждения и наставить себя на истинный путь. С таким героем и знакомит нас #Достоевский в "Преступлении и наказании". Падение Родиона Раскольникова начинается, я думаю, не с самой идеи о "тварях дрожащих" и "право имеющих". Писатель смотрит гораздо глубже, он показывает героя как развитую личность с огромным желанием утвердиться в этом мире. Раскольников мучительно ищет в себе силу, которая подняла бы его над убогостью существования нищего студента. Он жаждет духовной независимости. Высокая амбициозность, непомерная гордость Раскольникова воплощаются в его страшной идее. Теория незаметно подчиняет себе героя целиком. Выход из этого состояния видится ему только один: проверить идею, на жутком опыте убедиться, "вошь" он или "сверхчеловек". Раскольников решает переступить черту, которая отделяет "великих" от ничтожных с помощью убийства дряхлой, мелочной старушонки - ростовщицы, от которой, по его мнению, один вред. Однажды в трактире он в одной из бесед слышит теорию, подобную его, о том, что эту старушонку можно запросто убить и все за это только спасибо скажут. Но в ответ на вопрос: "Убьешь ты сам старуху или нет?" - другой говорящий отвечает: "Разумеется, нет". Трусость ли это? Для Раскольникова, видимо, - да. Но на самом деле... Мне кажется, что это элементарные человеческие нравственные и моральные нормы. "Не убий", - гласит одна из заповедей. Герой убивает не только процентщицу, но и ее сестру, безобидную простодушную Лизавету. Я думаю, это мгновенно доказывает Раскольникову, что нет оправдания его ужасному поступку. Лизавета как раз та, за счастье которой он борется, - обездоленная, беззащитная, руки не поднявшая, чтобы защитить лицо. Теперь Раскольников понимает: нельзя разрешать "кровь по совести" - она польется потоком. Страдания героя начинаются сразу же после совершения убийства. Раскольников тяжело заболевает, но на самом деле этот недуг является выздоровлением. Переступив моральные законы, Раскольников остро ощущает невозможность оставаться с людьми; он как бы выключается из жизни человеческого общества. Эта способность души героя импонирует автору, поскольку она требует от несчастного преступника особенных моральных качеств. Тяжелое положение Раскольникова, его страшное одиночество усугубляется еще и тем, что ему начинает открываться ошибочность его теории. Вот один из внутренних монологов героя: "Если действительно все это дело сделано было сознательно, а не по-дурацки, если у тебя действительно была определенная и твердая цель, то каким же образом ты до сих пор даже не заглянул в кошелек и не знаешь, что тебе досталось, из-за чего все муки принял и на такое подлое, гадкое, низкое дело сознательно шел? Да ведь ты в воду его хотел сейчас бросить, кошелек-то, вместе со всеми вещами, которых ты тоже еще не видал. Герой терпит крах, как всякий человек, связавший себя с ложной идеей. И его муки совести сильнее наказания каторгой. Раскольников разубеждается в своей теории, когда начинает общаться с Лужиным и Свидригайловым, своими так называемыми "двойниками", которые стремятся жить по принципу вседозволенности.