В этом фрагменте Андрей Валамин говорит о хроническом ощущении внутренней пустоты — признаке, который клиенты могут описывать по-разному и который бывает непросто вербализовать.
Именно здесь у психолога может возникнуть трудность: где перед нами пограничная динамика, а где нарциссическая?
Смотрите видео до конца, если в практике сталкивались с похожими диагностическими вопросами.
Что бы вы заказали: нарциссическое ризотто, шизоидное карпаччо или параноидальный стейк?
Немного юмора — и повод взглянуть на тему типов личности с неожиданной стороны.
А если хочется разобраться глубже, у нас вышел новый подкаст на Яндекс Музыке LIFE PRACTIC: психология для практиков — «Отношения и сексуальность шизоидной личности».
Ищите подкаст на Яндекс Музыке и делитесь в комментариях, какое «блюдо» улыбнуло вас больше всего.
В этом фрагменте Елена Станковская рассказывает, почему подавленная злость не исчезает, а лишь меняет форму — и как это влияет на отношения и работу.
Часто злость воспринимается как опасное чувство, которого лучше избегать. Но в терапии становится видно: именно контакт со злостью нередко становится началом важных изменений.
Когда клиент позволяет себе разозлиться, у него появляется возможность:
▫️ сказать «нет» тому, что давно перестало подходить
▫️ отказаться от чужих установок и родительских посланий
▫️ сделать шаг в новое и выбрать себя.
Но во многих семьях злость была под запретом. Ребенок усваивал: «Злиться нельзя. Особенно на близких». И этот запрет мы нередко приносим с собой во взрослую жизнь.
Из-за этого клиент может говорить:
— «Я не злюсь, я просто постоянно устаю».
— «Если я люблю человека, я не должен на него злиться».
А психолог — замечать у себя:
— страх выдерживать гнев клиента;
— привычку избегать темы злости или быстро ее сглаживать.
Если злость остается недоступной, терапия может надолго застревать в привычных адаптационных стратегиях, не приводя к глубоким изменениям.
Часто злость воспринимается как опасное чувство, которого лучше избегать. Но в терапии становится видно: именно контакт со злостью нередко становится началом важных изменений.
Когда клиент позволяет себе разозлиться, у него появляется возможность:
▫️ сказать «нет» тому, что давно перестало подходить
▫️ отказаться от чужих установок и родительских посланий
▫️ сделать шаг в новое и выбрать себя.
Но во многих семьях злость была под запретом. Ребенок усваивал: «Злиться нельзя. Особенно на близких». И этот запрет мы нередко приносим с собой во взрослую жизнь.
Из-за этого клиент может говорить:
— «Я не злюсь, я просто постоянно устаю».
— «Если я люблю человека, я не должен на него злиться».
А психолог — замечать у себя:
— страх выдерживать гнев клиента;
— привычку избегать темы злости или быстро ее сглаживать.
Если злость остается недоступной, терапия может надолго застревать в привычных адаптационных стратегиях, не приводя к глубоким изменениям.
Почему одни отношения помогают нам раскрываться, а другие оставляют ощущение одиночества даже рядом с близким человеком?
Ричард Эрскин выделил 8 ключевых потребностей, которые лежат в основе здоровых отношений:
▫️ Потребность в безопасности — ощущать, что рядом с другим человеком можно быть собой, не ожидая угрозы или осуждения.
▫️ Потребность в общности — чувствовать, что тебя понимают и разделяют твой опыт.
▫️ Потребность в самоопределении — сохранять свою индивидуальность, оставаясь в отношениях.
▫️ Потребность во влиянии — понимать, что наши слова, чувства и действия имеют значение для другого человека.
▫️ Потребность в инициативе со стороны другого — не только самим делать шаг навстречу, но и получать внимание, заботу и интерес.
▫️ Потребность в признании собственной ценности — быть увиденным, услышанным и воспринимаемым как значимый человек.
▫️ Потребность в сильном и компетентном другом — знать, что рядом есть тот, на кого можно опереться в сложный момент.
▫️ Потребность выражать свою любовь — не только получать тепло и заботу, но и свободно дарить его другому.
Все эти потребности остаются актуальными на протяжении всей жизни. И именно их неудовлетворенность часто становится источником трудностей в отношениях — с партнером, друзьями, коллегами и даже с самим собой.
Эти знания могут стать инструментом для улучшения групповой динамики и личного роста каждого участника.
А какая из этих потребностей сегодня откликнулась вам сильнее всего? Поделитесь в комментариях.
— «Всем этим ребятам там, снаружи, возможно, тоже нужна группа. Но они боятся это признать».
В этом фрагменте героиня признается, что ей стыдно находиться в терапевтической группе. Для нее участие в группе кажется признанием собственной слабости.
Но Ирвин Ялом предлагает посмотреть на это иначе: «Возможно, признать, что тебе нужна помощь, — это не слабость, а проявление внутренней силы».
Предлагаем посмотреть этот фрагмент и обратить внимание на то, как ведущий работает с чувством стыда и помогает участнице увидеть свою ситуацию под другим углом.
✍️ Почему, как вам кажется, идея пойти в терапевтическую группу у многих вызывает стыд, настороженность или сопротивление?
✍️ Есть ли у вас собственный опыт участия в группе? Если да, то чем он оказался для вас ценен?
.. но и заметить возможную ловушку: идеализацию, завышенные ожидания и риск быстро оказаться «тем самым специалистом, который должен всё спасти».
А потом — таким же быстро «не тем».
В этом фрагменте Андрей Валамин, психотерапевт с опытом более 35 лет, отвечает на вопрос, с чем чаще всего приходят клиенты с пограничной организацией личности.
Идеализацию, завышенные ожидания и риск быстро оказаться «тем самым специалистом, который должен всё спасти».
А потом — таким же быстро «не тем».
В этом фрагменте Андрей Валамин, психотерапевт с опытом более 35 лет, отвечает на вопрос, с чем чаще всего приходят клиенты с пограничной организацией личности.
В нем люди реагируют на сообщение, что они уволены. Это сообщение у многих вызывает гнев, но это не единственная реакция.
🔴 Какие есть еще? Понаблюдайте и поделитесь размышлениями в комментариях.
Посмотрите начало фильма «Мне бы в небо». В нем люди реагируют на сообщение, что они уволены. Это сообщение у многих вызывает гнев, но это не единственная реакция.
Какие есть еще? Понаблюдайте и поделитесь размышлениями в комментариях.
В этом фрагменте Ирина Исаева — психотерапевт с опытом более 25 лет — говорит о важной особенности работы с клиентами из дисфункциональных семей и семей с зависимостью.
Такие клиенты могут быстро становиться «удобными» для терапевта: демонстрировать прогресс, соглашаться, искать одобрение, стараться угадать, чего от них ждут. Но именно в этом и есть ловушка. Внешне работа может выглядеть успешной, а внутри клиент продолжает воспроизводить старую стратегию — быть хорошим, удобным, заслуживать принятие.
В этом фрагменте говорится о важной вещи: здоровая самоценность — это внутреннее ощущение: я есть, и это хорошо. Я заслуживаю заботы, признания и доброго отношения просто потому, что я человек. Мне не нужно быть полезным или удобным, чтобы меня принимали и любили.
Такое ощущение часто не формируется, если ребенок растет в семье, где есть насилие, зависимость, пренебрежение его эмоциональными нуждами. В этом случае может сформироваться другой вывод о себе: моя жизнь имеет смысл, только если я кому-то полезен.
Взрослым, выросшим в дисфункциональных семьях, трудно чувствовать себя ценными вне функции и
В этом фрагменте говорится о важной вещи: здоровая самоценность — это внутреннее ощущение: я есть, и это хорошо. Я заслуживаю заботы, признания и доброго отношения просто потому, что я человек. Мне не нужно быть полезным или удобным, чтобы меня принимали и любили.
Такое ощущение часто не формируется, если ребенок растет в семье, где есть насилие, зависимость, пренебрежение его эмоциональными нуждами. В этом случае может сформироваться другой вывод о себе: моя жизнь имеет смысл, только если я кому-то полезен.
Взрослым, выросшим в дисфункциональных семьях, трудно чувствовать себя ценными вне функции и пользы.
Если вам близка тема ВДА, ВДД, дефицита любви и работы со взрослыми из дисфункциональных семей — приглашаем в Telegram-канал для психологов по ссылке в шапке профиля!
В этом фрагменте Ирина Исаева — психотерапевт с опытом более 25 лет — говорит о важной особенности работы с клиентами из дисфункциональных семей и семей с зависимостью.
Такие клиенты могут быстро становиться «удобными» для терапевта: демонстрировать прогресс, соглашаться, искать одобрение, стараться угадать, чего от них ждут. Но именно в этом и есть ловушка. Внешне работа может выглядеть успешной, а внутри клиент продолжает воспроизводить старую стратегию — быть хорошим, удобным, заслуживать принятие.
Если вам близка тема ВДА, ВДД, дефицита любви и работы со взрослыми из дисфункциональных семей — приглашаем в Telegram-канал для психологов по ссылке в шапке профиля!
Когда клиент молчит, у терапевта может возникнуть желание как можно быстрее заполнить паузу или предположить, что это сопротивление. Но иногда молчание говорит гораздо больше, чем слова.
В этом фрагменте Денис Сенников рассказывает о том, почему некоторым клиентам — особенно с шизоидной организацией личности — бывает трудно говорить о своих переживаниях.
А как вы обычно работаете с молчанием в терапии? Что помогает вам не спешить с интерпретациями? Поделитесь в комментариях.
Если вам интересны темы диагностики личности, психологических защит и построения терапевтического альянса, переходите по ссылке в шапке профиля в наш тг - канал.
Если вам интересны темы диагностики личности, психологических защит и построения терапевтического альянса, переходите в наш тг - канал по ссылке в шапке профиля.