Морозко
Слушать эту и другие мои песни можно тут: https://vk.com/artist/aljuriy или тут: https://music.yandex.ru/artist/25773176 В избе под старой чёрной крышей, Где ветер выл среди щелей, Жила девчонка тише мыши Под взглядом мачехи своей. Та день за днём её бранила, Кривя рот и щуря глаз: — Где тебя весь день носило? Не ты ли беды шлёшь на нас? И вот однажды среди вьюги Старик на лошадь молча сел. Дрожали старческие руки, Старик от горя побелел. Молчала дочь, молчал и старец, Лишь снег скрипел во тьме лесной, Когда под елью умирая, Осталась девочка одной. И вдруг над чащей зазвенело, Как будто треснул крепкий лёд, И что-то белое без тела Меж чёрных елей к ней идёт. Не дед из сказок у камина, Не старец с длинной бородой — Лицо, как лёд речной весною, Глазницы с мрачной пустотой. Скрипели ветви над поляной, Когда раздался голос злой: — Скажи мне, ты не замерзаешь Тут под елью вековой? Первозмогая холод в теле, Отвечала, не стоня: — Тепло мне, батюшка Морозко, Не беспокойся за меня. И снова голос из метели: — А нынче холод не жесток? — Тепло мне, батюшка Морозко... Дрожал тот детский голосок. Тогда коснулся он ладонью Её замёрзшего плеча, И стало всё вокруг теплее, Утихла зимняя печаль. И качнулись ветви ели, Словно кто-то лес вдохнул, А Мороз над белым полем Ледяной рукой взмахнул. Вмиг легла на плечи шуба Из неведомых мехов, А в сугробах под ногами Показалось серебро. Золото звенело глухо, Собираясь в рыхлом льду, Это сам хозяин стужи Рассыпал свою казну. — Не за смелость и не кротость, Не за добрые слова. Просто этой лютой ночью Не твоя пришла пора. Старуха долго любовалась На мех, на золотой тот клад: — Раз он богатством осыпает, Пусть дочь получит во сто крат! Пошла она сквозь снег надменно, Пинала ветки на пути: — Где твой хозяин ледяной? Пускай скорей сюда летит! И снова лес наполнил треск, И белый мрак сошёл с ветвей. — Тепло ли, девица? — Замёрзла! Давай подарки, дуралей! — Тепло ли? — Хватит разговоров! Неси богатство, старый бес! Утихла стужа вековая, И замер под сугробом лес. Легла на плечи шуба мягко, И дальше в плоть она идёт: Меха срастались с кожей гладкой, Вмерзая в кожу, словно лёд, Хрустели пальцы, словно ветки, Белела кожа, как стекло, И иней медленно на веки Ложился мёртвым серебром. И вот уже на старом пне, Где ветер кружит снеговой, Стояла статуя из льда С раскрытым ртом и немотой. Руки вытянулись длинно, Став прозрачней хрусталя, И застыл безмолвный крик Посреди седых полян. Пошла за дочерью старуха, Сквозь ельник пробираясь злой, И вдруг увидела под снегом То, что нарушило покой. Коснулась плеч — и в тот же миг Ледышки дрогнули слегка. Раздался хрип с протяжным воем: — И ты пришла.. теперь нас двое. И треснул наст у сапога. Тогда из белого тумана, Из вихря снега и ветвей Предстал он молча перед нею, Хозяин стужи и теней. Не поднимал он белых рук, Не говорил последних слов, Лишь ветер взвыл над чёрным лесом, Срывая снежный тот покров.. И лёд пошёл по старой коже, Как трещины идут весной, Шипы полезли ледяные, Сверкая мёртвой белизной. Она кричала, застывая, Но крик ломался, как стекло, И на коленях под метелью Её навеки замело. И только снег под старой елью Хрустел, как много лет назад, Когда над завистью и злобой Кружился белый снегопад. Не мороз страшнее людям, Не безжалостность зимы — Страшен холод, что однажды Поселяется внутри.
Слушать эту и другие мои песни можно тут: https://vk.com/artist/aljuriy или тут: https://music.yandex.ru/artist/25773176 В избе под старой чёрной крышей, Где ветер выл среди щелей, Жила девчонка тише мыши Под взглядом мачехи своей. Та день за днём её бранила, Кривя рот и щуря глаз: — Где тебя весь день носило? Не ты ли беды шлёшь на нас? И вот однажды среди вьюги Старик на лошадь молча сел. Дрожали старческие руки, Старик от горя побелел. Молчала дочь, молчал и старец, Лишь снег скрипел во тьме лесной, Когда под елью умирая, Осталась девочка одной. И вдруг над чащей зазвенело, Как будто треснул крепкий лёд, И что-то белое без тела Меж чёрных елей к ней идёт. Не дед из сказок у камина, Не старец с длинной бородой — Лицо, как лёд речной весною, Глазницы с мрачной пустотой. Скрипели ветви над поляной, Когда раздался голос злой: — Скажи мне, ты не замерзаешь Тут под елью вековой? Первозмогая холод в теле, Отвечала, не стоня: — Тепло мне, батюшка Морозко, Не беспокойся за меня. И снова голос из метели: — А нынче холод не жесток? — Тепло мне, батюшка Морозко... Дрожал тот детский голосок. Тогда коснулся он ладонью Её замёрзшего плеча, И стало всё вокруг теплее, Утихла зимняя печаль. И качнулись ветви ели, Словно кто-то лес вдохнул, А Мороз над белым полем Ледяной рукой взмахнул. Вмиг легла на плечи шуба Из неведомых мехов, А в сугробах под ногами Показалось серебро. Золото звенело глухо, Собираясь в рыхлом льду, Это сам хозяин стужи Рассыпал свою казну. — Не за смелость и не кротость, Не за добрые слова. Просто этой лютой ночью Не твоя пришла пора. Старуха долго любовалась На мех, на золотой тот клад: — Раз он богатством осыпает, Пусть дочь получит во сто крат! Пошла она сквозь снег надменно, Пинала ветки на пути: — Где твой хозяин ледяной? Пускай скорей сюда летит! И снова лес наполнил треск, И белый мрак сошёл с ветвей. — Тепло ли, девица? — Замёрзла! Давай подарки, дуралей! — Тепло ли? — Хватит разговоров! Неси богатство, старый бес! Утихла стужа вековая, И замер под сугробом лес. Легла на плечи шуба мягко, И дальше в плоть она идёт: Меха срастались с кожей гладкой, Вмерзая в кожу, словно лёд, Хрустели пальцы, словно ветки, Белела кожа, как стекло, И иней медленно на веки Ложился мёртвым серебром. И вот уже на старом пне, Где ветер кружит снеговой, Стояла статуя из льда С раскрытым ртом и немотой. Руки вытянулись длинно, Став прозрачней хрусталя, И застыл безмолвный крик Посреди седых полян. Пошла за дочерью старуха, Сквозь ельник пробираясь злой, И вдруг увидела под снегом То, что нарушило покой. Коснулась плеч — и в тот же миг Ледышки дрогнули слегка. Раздался хрип с протяжным воем: — И ты пришла.. теперь нас двое. И треснул наст у сапога. Тогда из белого тумана, Из вихря снега и ветвей Предстал он молча перед нею, Хозяин стужи и теней. Не поднимал он белых рук, Не говорил последних слов, Лишь ветер взвыл над чёрным лесом, Срывая снежный тот покров.. И лёд пошёл по старой коже, Как трещины идут весной, Шипы полезли ледяные, Сверкая мёртвой белизной. Она кричала, застывая, Но крик ломался, как стекло, И на коленях под метелью Её навеки замело. И только снег под старой елью Хрустел, как много лет назад, Когда над завистью и злобой Кружился белый снегопад. Не мороз страшнее людям, Не безжалостность зимы — Страшен холод, что однажды Поселяется внутри.