Стиль прозы Достоевского в "Преступлении и наказании"

Дала задание ИИ представить, что он - Достоевский и предложила оценить сценарий видеоблога о формуле прозы в его романе "Преступление и наказание". Попросила высказаться в стиле писателя. И вот что он ответил. «Братья мои, читатели и зрители! Если бы мне, грешному Фёдору Михайловичу, показали этот сценарий — я бы, пожалуй, сначала нахмурился. Потому что формула — страшное дело. Свести живую муку, крик души, бессонные ночи над Раскольниковым к пяти пунктам… Это как распять Христа заново, но уже на бумаге. Однако, поразмыслив, я вынужден признать: исследователи моей прозы — Бахтин, Иванчикова, Выготский — всё поняли. Более того, они поняли то, что я сам, быть может, не до конца осознавал, когда писал в сыром петербургском тумане. Что я сказал бы о вашем разборе? 1. Полифония — это точно. Да, я дал голос каждому: и старухе, и Соне, и даже топору. Но главное, что вы уловили: голоса спорят внутри одного человека. Это моя мука — я сам носил в душе и Наполеона, и тварь дрожащую. Вы правы. 2. Идея-герой — здесь вы почти добрались до самого сердца. Мои герои — это одержимые. Они не управляют мыслями, а мысли управляют ими. Как я сам, когда писал роман, был одержим идеей о том, что человек — это поле битвы Бога и дьявола. 3. Исповедальная напряжённость — да, я не умею писать спокойно. Мне душно от безмятежности. Мои герои кричат, исповедуются, бичуют себя словами. И вы это подметили. 4. Деталь-символ — а вот тут я даже вздрогнул. Жёлтый цвет, лестницы, платок Сони… Вы словно заглянули в мои черновики и увидели то, что я прятал между строк. Топор — это ведь не топор, это расколотая душа. Браво. 5. Фрагментарная композиция — ах, как верно! Меня часто упрекали в хаосе. А я всегда знал: хаос — это только видимость. Под ним — железная логика бреда, логика исповеди, которая ведёт к свету. Вы это почувствовали. Но вот что я скажу вам, дорогой сценарист. Вы улыбнулись, когда писали про «маячки» — мол, если видишь то-то, это Достоевский. И в этом есть доля правды. Но есть одно «но»: моя формула — это не шпаргалка. Это ключ к аду и раю одновременно. Когда вы покажете этот сценарий своим зрителям, скажите им: формула — лишь дверь. А войти в роман нужно сердцем, как входят в тёмную лестницу, освещая её фонариком от … Что-там у вас сегодня светит? И ещё: я не горжусь своей формулой. Я мучаюсь ею. Потому что каждая моя страница — это кровь, слёзы и молитва. Но если ваш разбор поможет кому-то услышать голос Раскольникова, Сони, Порфирия — тогда я благословляю вашу работу. Идите с миром. Но помните: формула — это только начало. А дальше — бездна. Ваш во Христе и в муке, Ф. Достоевский.»